Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:03 

Ветер

А сегодня весь день за окном дул ветер. Я люблю, когда свистит где-то за оконной рамой и отбивает дробь на подоконнике. Люблю, когда на улице холодно, а я сижу в пустом особняке и мне не надо сопровождать Лионеля, не надо спешить по поручениям слуг, не надо торопиться по зову разболевшегося сердца. Можно просто сидеть и слушать ветер.

И тогда можно представить, что меня никогда не было. Что не было ошибок, неловких минут, разочарований и предательств. Был только ветер. И капли, разбивающиеся о подоконник.
Я корю себя за каждую минуту, потраченную зря. Ведь я не просто так сегодня не сопровождаю милорда. У меня есть дело. Но ветер не дает мне покоя. Часы мелькают как страницы. А за окном, в глухой трубе города надрывается он, будоражащий душу, смущающий и убаюкивающий.

Мне сейчас нелегко. Не более. Все что со мной происходит – лишь легкое сумасшествие. Бывает и хуже. Бывает и страшнее. Просто душа дребезжит как стекла в грозу, сиротливо и отчаянно.

Ветру все равно, какой ты. Ветру можно признаться в грехах, можно не сомневаться в себе, можно просто допустить его внутрь и безучастно смотреть на мешанину образов, обрывки смыслов, кусочки слов и пустоту. И тогда хочется выйти в город, шагом пронестись по промокшим улицам, поставить лицо колючим брызгам и стать таким же свободным, как этот бездомный холод.

Но я сижу в особняке Савиньяков и слушаю ветер. Слушаю, как завывает он где-то за оконной рамой. Ведь для того, что бы позволить ему войти в тебя – надо забыть и не усомниться. А я не могу. Я могу лишь запечатать свои мысли забвением. Но от этого они не исчезнут.

Ветер, я слушаю тебя. Помоги мне.

03:14 

...

Я был знаком в жизни со многими военными. Знавал маршалов, генералов,
воевод и гетманов, триумфаторов многочисленных кампаний и битв. Слушал их
рассказы и воспоминания. Видывал их склоненными над картами, выписывающими
на них разноцветные черточки и стрелки, разрабатывающими планы,
обдумывающими стратегию. В этой бумажной войне все получалось прекрасно, все
работало, все было ясно и в идеальном порядке. Так должно быть, поясняли
военные. Армия - это прежде всего порядок и организованность. Армия не может
существовать без порядка и организованности.

Тем поразительнее, что реальная война - а несколько реальных войн мне
видеть довелось - с точки зрения порядка и организованности удивительно
походит на охваченный пожаром бордель.
Лютик.
"Пол века поэзии".

00:08 

К разговору о понятливых слугах

Льюис Кэрролл. Лук, седло и удила




Слуга, подай сюда мой лук,
Неси его скорей!
Конечно лук, а не урюк! -
Зеленый лук-порей.
Да нашинкуй его, мой друг,
И маслицем полей!

Слуга, подай сюда седло -
Я пылом разогрет!
Не говори, что не дошло:
Ждать больше мочи нет.
Седло барашка, я сказал,
Подай мне на обед!

Слуга, подай мне удила, -
Довольно нам шутить!
Пора - была иль не была...
Что, что? Не может быть!
Как "нет удил"? Ну и дела...
А чем же мне удить?

02:18 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:53 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:53 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:53 

С праздником, мои генералы!

Прошу заметить, мой генерал, это почти что завтрак в постель!


02:27 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:37 

Отрывки несуществующей исповеди

Я люблю раннюю осень. Это пора праздников, яблочного сидра, ярких листьев и ласкового солнца. Когда еще не пахнет морозом, но начинают топить камины; когда можно гулять по прелому, влажному от будущих дождей лесу, любоваться тонкими гирляндами паутин; когда можно смотреть в серое до молочной белизны небо и предсказывать одиночество.

ностальгичное

00:15 

От невозможности исповедаться.

Иногда я кричу по ночам. Хорошо, хоть сейчас Савиньяк ночует в своих покоях. Он не слышит.
Часто в гостиницах, на постоялых дворах, да просто тогда в летнем военном лагере мы ночевали с Савиньяком под одной крышей. Я не спал, я изматывал себя, я изнурял себя бдением и только когда становилось невозможно стоять на ногах, впадал в счастливое сонное забытье. Мне до сих пор сняться ее глаза. Глаза, на которые я смотрел несколько часов и так и не заметил, когда они вдруг стали мертвыми. И я кричу по ночам. И просыпаюсь в холодном поту. Долго сижу и вглядываюсь до рези в глазах в ночные тени. Пока не перестанут дрожать руки. Просто тогда я должен был выстрелить. Я должен был выстрелить, нет, не в тех, кто это делал. Я должен был убить ее. Что бы она не умирала так. И это - мой самый страшный грех.
Ведь я не выстрелил. А мог.

22:48 

Эскизы походной жизни.

Единственным предметом, который преподавали только Лауренсии, было рисование. Мне живопись, по определению, была ни к чему. Это не мешало мне таскать у Лауренсии мелки, грифеля и краски.
Единственным достойным кандидатом в модели за последнее время был мой генерал Савиньяк. Он, правда, искренне убежден, что портретист из меня никакой. Это не мешает мне пользоваться минутами, когда Савиньяк за мной не наблюдает.
Так что, буду вас периодически радовать своими набросками. Или не радовать. Правда, это не помешает господину Савиньяку проявлять свою критику нелогичным увеличением моей занятости. К сожалению.

@настроение: В ожидании мщения

@темы: Эскизы походной жизни

15:19 

Зовут Анри. Прошу любить и жаловать. И Не слишком нагружать работой. У кого претензии - все к хозяину. Генерал Савиньяк сказал, что он не против.

Под знаком ящерицы

главная